«Да что же это со мной?.. Они же братья мои! Братья...» — уговаривал себя Саша. На него вдруг накатило непреодолимое желание тотчас же снова испытать щемящее, по-детски счастливое чувство единения с друзьями.

Повернувшись к ним, Белов, как когда-то, протянул им руку с золотым «Радо», ее немедленно накрыла рука Пчелы с «Ролексом»... Они выжидающе взглянули на Космоса, но тот, подняв руку перед собой, показал им голое, без часов, запястье. Саша промолчал и только печально кивнул.

«Плохо... — Белову сжало виски тяжелое предчувствие. — Все плохо... Эх, Фил, Фил...»

Вдруг совсем рядом — метрах в десяти — остановилась видавшая виды иномарка. В ее салоне гремела лихая, оглушительная музыка. Из машины, передавая друг другу бутылки с пивом, выбрались четверо совсем юных пацанов. Беззаботно посмеиваясь, они по-хозяйски расположились на парапете и завели о чем-то оживленный разговор, изредка поглядывая на своих соседей.

Белов, Космос и Пчела повернулись к юнцам.

Когда-то и они были такими же — веселыми, легкомысленными и беспечными. И тогда их сковывала воедино крепкая как гранит дружба, которая, казалось, не ослабеет и не иссякнет никогда.

И что же теперь? Неужели у всего на свете есть свой конец, неужели нет на земле ничего вечного?

I

Весь день Белов провел в своем кабинете, возле то и дело трезвонившего телефона. О взрыве "Мерса" на набережной знали уже все поголовно, и все поголовно спешили выразить Белову соболезнования, справиться о состоянии Фила, а заодно и откреститься от своей причастности к этому во всех смыслах громкому покушению. Непрекращающиеся звонки жутко нервировали Белова, но он поднимал трубку снова и снова - в слабой надежде, что один из этих звонков будет от Кордона.