II

Снег шел второй день подряд. Ольга стояла у окна городской квартиры Беловых и смотрела невидящим взглядом на вечерний город. Ее пальцы автоматически один за другим обрывали листки на пышном кустике герани, стоящем на подоконнике.

Когда-то она приложила немало времени и сил, чтобы сделать эту квартиру уютной. И с этими несчастными цветами возилась, как с малыми детьми, - перевезенная с бабушкиной дачи герань желтела, чахла, словом, никак не хотела приживаться на новом месте. А сейчас Ольга без жалости губила плоды своих усилий, и даже не замечала этого. Чего уж теперь-то - потерявши голову, как известно, по волосам не плачут!..

Муж не показывался дома вот уже третий день. Он даже ни разу не позвонил, и это его абсолютное отсутствие каким-то странным образом полностью Олю устраивало. Ей было трудно представить, как бы она смогла смотреть в его глаза после всего того, что случилось в кабинете главврача. В который уже раз из памяти всплыло его чужое, изуродованное бешенством лицо, белые, абсолютно лишенные всякой мысли, глаза, плесень пены на бледных, бескровных губах и дикие, полные ненависти к ней, Оле, крики... От любви до ненависти, как известно, всего лишь шаг. И ее муж, похоже, этот шаг уже сделал.

Впрочем, главным вопросом, не дававшим Ольге покоя, был отнюдь не банальный "любит - не любит". Ее терзали другие проблемы - куда более серьезные. С леденящим душу отчаяньем Оля поняла, что два дня назад, спасая жизнь Вити Пчелкина, она совершила огромную ошибку - вторглась во внутренние разборки Бригады. Точнее сказать, Бригада, как могучий и безжалостный смерч, сама втянула ее в свое черное нутро. И то, что увидела там Ольга, повергло ее в настоящий ужас.

Оказалось, что многолетняя, со школьной скамьи, дружба с Пчелой и Космосом, столь превозносимая Беловым, превратилась отныне в некое подобие яркой вывески, прикрывающей новые и, судя по всему, далеко не самые близкие отношения.